Арсений Тарковский — один из крупнейших поэтов ХХ века. Но парадокс его судьбы в том, что долгие годы он был известен прежде всего как блестящий переводчик. Его знали по чужим голосам — по персидской поэзии, по восточной классике, по европейским авторам. А его собственный голос почти не был слышен.

Первый поэтический сборник вышел лишь в 1962 году, когда Тарковскому исполнилось 55 лет. Поздний дебют — почти одновременно с режиссёрским дебютом его сына Андрея Тарковского, снявшего в том же году «Иваново детство». Отец и сын словно одновременно вошли в историю искусства — каждый своим языком.

Анна Ахматова назвала книгу Тарковского «драгоценным подарком современному читателю» и писала о редчайшем качестве его стихов:
о том, что привычные слова вдруг становятся неузнаваемыми, облечёнными в тайну, и рождают неожиданный отзвук в сердце.

И действительно, в его поэзии нет внешней громкости.
Есть тишина, в которой слова начинают светиться изнутри.

Тарковский пишет о времени и памяти, о смерти и бессмертии, о вере, о долге перед родом, о судьбе человека в истории. Его строки просты по лексике — и глубоки по звучанию. Они словно медленно раскрываются, как пейзаж в утреннем тумане.

Это поэзия зрелости.
Поэзия пережитого.
Поэзия человека, который долго молчал — и потому говорит особенно весомо.

«Судьба моя сгорела между строк…» — название, в котором уже заключена вся его интонация: трагическая, сдержанная, светлая.

Этот голос действительно звучит долго. И с каждым перечитыванием — всё глубже.