О чём книга?

Почему человек, который в одиночку способен рассуждать вполне здраво, оказавшись частью группы, начинает принимать её мнения, подчиняться общему настроению и даже действовать вопреки собственным интересам? Английский хирург и исследователь Уилфред Троттер объясняет это «стадным инстинктом» – врождённой потребностью человека принадлежать к группе и ориентироваться на неё.

Троттера особенно интересуют внушаемость, конформизм, авторитет большинства и то, каким образом индивидуальное убеждение превращается в коллективное. Первая мировая война дала ему огромный материал для наблюдений – национальное единство, пропаганда, образ врага, массовый энтузиазм и готовность отдельного человека подчинять себя интересам группы.

Особенности:

• Первые исследования Троттера о стадном инстинкте появились ещё в 1908–1909 годах, а отдельной книгой работа вышла в 1916-м.
• Троттер рассматривает человека как социальное животное и пытается объяснить коллективное поведение с точки зрения биологии и психологии.
• В центре книги – механизмы внушаемости, групповой лояльности, формирования общественного мнения и поведения человека во время войны.
• Во втором издании 1919 года появился специальный постскриптум, в котором автор вернулся к своей теории после опыта Первой мировой.
• Идеи Троттера оказали влияние на последующее развитие психологии групп и теории пропаганды.

Для кого?

Для читателей, которым интересны социальная психология, история пропаганды и механизмы массового поведения.

Особенно любопытно читать рядом с «Психологией народов и масс» Гюстава Лебона – Троттер продолжает разговор о толпе, но переносит внимание с самой массы на внутреннюю потребность отдельного человека быть её частью.

Зачем читать?

Книга написана больше века назад, но вопросы Троттера никуда не исчезли. Почему мнение большинства кажется убедительнее фактов? Почему принадлежность к группе заставляет защищать идеи, которые человек в других обстоятельствах мог бы поставить под сомнение? Почему в периоды общественного кризиса это воздействие становится особенно сильным?

Некоторые научные предпосылки автора сегодня неизбежно выглядят исторически, но сам механизм, который он пытается описать, узнаётся слишком хорошо – от политической пропаганды до социальных сетей.