О чём книга?

Начало XVI века. В Священной Римской империи разворачивается спор, который начинается с вопроса о еврейских книгах, а заканчивается большой битвой за право человека читать, изучать и думать самостоятельно.

В центре истории — два Иоганна. Пфефферкорн, перешедший из иудаизма в христианство, добивается разрешения конфисковывать и уничтожать еврейские книги. Ему противостоит гуманист и знаток древних языков Иоганн Рейхлин, утверждающий, что книги необходимо изучать, а не сжигать. Спор быстро выходит далеко за пределы филологии: в него оказываются вовлечены университеты, богословы, император и папский престол.

Армен Захарян рассказывает эту почти детективную историю и объясняет, как из неё выросли знаменитые сатирические «Письма тёмных людей» — литературная мистификация, высмеивавшая противников Рейхлина. Книга выросла из видеоэссе Захаряна и стала его книжным дебютом.

Особенности:

• Реальная интеллектуальная драма эпохи Возрождения — с доносами, судебными процессами, памфлетами и попытками уничтожения книг.
• Захарян подробно восстанавливает так называемый Рейхлиновский спор и показывает его в контексте европейского гуманизма и приближающейся Реформации.
• История рассказывается как столкновение двух представлений о культуре: опасную книгу следует уничтожить — или прочитать и попытаться понять.
• На обложке использована иллюстрация 1521 года из памфлета самого Пфефферкорна «Страстный протест».

Для кого?

Для читателей, которым интересны история культуры, литературы и европейского Возрождения.

Для тех, кто любит гуманитарный нон-фикшен, способный превратить исторический эпизод в захватывающий сюжет.

И, конечно, для слушателей и зрителей проекта «Армен и Фёдор», которым хочется получить одну из историй Захаряна уже в книжной форме.

Зачем читать?

Истории больше пятисот лет, а спор выглядит пугающе современным. Можно ли объявить книги опасными? Кто вправе решать, что другим людям разрешено читать? И что эффективнее в борьбе с мракобесием — запрет, научный аргумент или хороший смех?

Особенно любопытно наблюдать, как интеллектуальный конфликт породил сатиру. «Письма тёмных людей» били по противникам гуманистов не запретами и не проповедями: авторы заставили своих оппонентов заговорить — и довели их собственный язык до абсурда. Так история о судьбе еврейских книг превращается у Захаряна в рассказ о силе слова и о том, почему борьба за свободу чтения никогда не бывает только борьбой за книги