О чём книга?

Максим Арнаутов — знаменитый советский композитор: девяносто два года жизни, двенадцать симфоний, музыка к десяткам фильмов, государственные премии и звания. Есть только одна проблема — никакого Максима Арнаутова никогда не существовало.

Михаил Калужский придумывает его биографию и рассказывает её через сорок некрологов, написанных совершенно разными людьми и изданиями. Постепенно версии начинают расходиться, а из повторяющихся фактов, умолчаний и противоречий проступает совсем другая история. В её центре — опера «Легенда о Карагай», созданная Арнаутовым в конце оттепели и запрещённая буквально накануне премьеры. Что тогда произошло и что композитор предпочёл скрыть на всю оставшуюся жизнь, становится главной интригой романа.

Особенности:

• Роман действительно построен как сорок некрологов — эксперимент с формой постепенно превращается почти в литературный детектив.
• Каждый текст написан своим голосом: официозным, либеральным, левым, националистическим, провинциальным, профессионально-музыкальным. Одна и та же биография меняется в зависимости от того, кто её рассказывает.
• Документальная убедительность здесь полностью сконструирована: вымышлены и композитор, и опера, и коренной сибирский народ, фольклор которого якобы лёг в её основу.
• Калужский много лет работал журналистом и в документальном театре, поэтому особенно точно воспроизводит языки разных медиа и публичных институций.

Для кого?

Для любителей интеллектуальной и экспериментальной прозы, литературных мистификаций и романов, которые читатель должен понемногу собирать сам.

Для тех, кому интересны советская культурная история, цензура, устройство исторической памяти и то, как официальная биография превращает живого человека в удобную легенду.

Зачем читать?

Самое интересное здесь — наблюдать, как из сорока якобы окончательных версий одной жизни постепенно возникает сорок разных истин. Один и тот же человек оказывается то великим композитором, то конформистом, то жертвой системы, то её вполне успешной частью.

И за остроумной литературной конструкцией постепенно обнаруживается довольно серьёзный вопрос: что вообще остаётся от человека после смерти — его собственная жизнь или набор историй, которые о нём рассказывают другие? Чем дальше продвигается эта короткая книга, тем меньше она похожа на формальный эксперимент и тем больше — на роман о памяти, компромиссе и цене молчания